Корнилов Владимир Алексеевич

Корнилов Владимир Алексеевич
Владимир Алексеевич Корнилов — вице-адмирал, генерал-адъютант, сын Алексея Михайловича Корнилова, родился в 1806 году. В 1821 году определен в Морской корпус и через 2 года произведен в мичманы.
Богато одаренный от природы, горячий, увлекающийся юноша со всем пылом молодости отдался развлечениям столичной жизни. Но строевая береговая служба, фронтовая муштровка конца царствования Александра Первого (Корнилов был прикомандирован к гвардейскому экипажу) не могла прийтись по душе Корнилову, и он вскоре был отчислен “за недостатком бодрости для фронта”.
В 1827 году по просьбе отца (Алексея Михайловича Корнилова) Владимир Корнилов был назначен на только что выстроенный и пришедший из Архангельска корабль “Азов” (капитан 1 ранга М. П. Лазарев) и ушел на нем в Средиземное море для совместных действий с союзными флотами у берегов Греции, результатом коих был Наварин. С назначением в Черное море М. П. Лазарева последний перевел туда же Корнилова, только что произведенного в лейтенанты, а в 1833 году, в бытность свою с эскадрой на Босфоре, поручил ему с лейтенантом Путятиным составление карты и укреплений Босфора и Дарданелл. За блестящее выполнение этого поручения Корнилов был награжден орденом Святого Владимира 4 степени. С этого момента начинается новая эпоха в жизни и службе Владимира Корнилова.
По возвращении из Босфора он был в 1834 году назначен командиром только что отстроенного брига “Фемистокл”, на котором ушел в плавание в Константинополь и Пирей. Это командование положило начало тому уважению товарищей — офицеров и подчиненных, которое впоследствии создало славу Корнилову как образцового командира. Даже современники-неморяки, встречавшиеся в это время с “Фемистоклом”, отмечали лихость команды и управления этим бригом, блестящее его состояние и доблестное соперничество с иностранными судами.
В 1836 году Корнилов продолжал плавать на том же судне в Черном море, а в следующем году получил в командование корвет “Орест”. Этот первый период командования судами показал в Корнилове не только блестящего, лихого морского офицера, но и задатки большого организаторского таланта настойчивого, с сильной волей, начинавшего уже создавать военную школу молодых офицеров. Все это не могло пройти незамеченным у М. П. Лазарева, и с 1838 по 1846 год он дает Корнилову возможность развернуть свои таланты, назначая его, молодого капитан-лейтенанта и капитана 2 ранга, своим начальником штаба каждое лето, когда поднимает свой флаг на одном из кораблей флота (“Силистрия”, “Три Святителя”, “Двенадцать Апостолов”) для плаваний у восточных берегов Черного моря.
В это время Владимир Корнилов участвовал в военных действиях при занятии Туапсе, при высадках десанта в Субаши и Шахе, постепенно приобретая опыт в руководстве этими экспедициями, сказавшийся в 1853 году при перевозке и высадке войск 13-й пехотной дивизии на Кавказе. В 1840 году он был произведен в капитаны 1 ранга и назначен командиром 120-пушечного корабля “Двенадцать Апостолов”.
Зимнее свободное время он посвящал занятиям по переводу с английского и французского языков ряда статей из регламентов и отдельных книг (“Морская служба в Англии”, “Артиллерийское учение”), которое так блистательно потом применил на практике на своем корабле “Двенадцать Апостолов”, когда в 1842 году начал кампанию. В то же время по поручению Лазарева К. работал над подготовкой изданных в 1840 году штатов снабжения и вооружения судов Черноморского флота.
По отзыву современника, пережившего Севастопольскую годину, это была лучшая справочная книга по полноте и ценности ее указаний и подробностей, даже после замены парусного флота паровым, без которой не мог обходиться ни один командир. Командование Корнилова кораблем “Двенадцать Апостолов” составило эпоху в Черном море. Не говоря о технических качествах постройки этого образцового корабля, постановка службы на нем, заведенные и составленные Корниловым расписания были признаны образцовыми и введены Лазаревым для всего Черноморского флота.
На этом же корабле проявились и способности Владимира Корнилова управлять людьми, умение употреблять с пользой каждого человека, заставить всех работать и любить свое дело. В делах службы Корнилов был требовательным, не оставлявшим без замечания малейшего промаха начальником. Но наряду с этим он предоставлял возможно полную свободу каждому офицеру распоряжаться порученным ему делом под личную ответственностью исполнителя и в объеме его прав. Выдержка и хладнокровие Корнилова при этом были поразительны: он никогда не позволял себе вмешиваться в распоряжения подчиненного, но ответственность начальника, разъясняя потом каждую его ошибку.
В 1846 году Лазарев отправил Корнилова в Англию для наблюдения за постройкой 4 пароходов Черноморского флота, причем главной целью этой командировки было изучение состояния морских сил Англии и организации управления ими. В конце 1848 года Корнилов вернулся в Черноморский флот, был произведен в генерал-адмиралы с оставлением по особым поручениям при главном командире. В начале 1849 года он был назначен исполняющим должность начальника штаба Черноморского флота и портов.
Бодрый, в полном расцвете сил, неутомимый в работе, Корнилов проводил все время в море, обозревая порты, производя смотры, но такие, к которым, как к трудному экзамену, готовились со страхом каждый командир и офицер. От зоркого взгляда Корнилова ничего не ускользало, и все сразу поняли, что необходимы знание, умение и работа, что на эффектном случае выехать нельзя. Одновременно Корнилов входил во все подробности управления и боевой подготовки флота. В 1850 году Корнилов был утвержден в должности начальника штаба. При этом Корнилову было предоставлено право личного доклада не только у начальника главного морского штаба князя Меншикова, но и у Государя. На Корнилова уже смотрели как на главного начальника Черноморского флота, действительного преемника Лазарева. Временное назначение адмирала Берха было лишь условным замещением вакантной должности главного командиpa из-за молодости самого Корнилова, сверстники коего были еще капитанами 1 ранга.
В октябре 1852 года Корнилов был произведен в вице-адмиралы с назначением генерал-адъютантом. Фактически вся власть и командование Черноморским флотом были в его руках. Взяв на себя такую ответственность и предоставив дело боевой подготовки флота начальникам дивизий, старшим его вице-адмиралам Юрьеву и Нахимову, Корнилов немедленно принялся за дальнейшее развитие боевой силы флота. Через полгода после смерти Лазарева он подал Государю проект “введения винтовых судов и увеличения ранга судов до наибольших размеров кораблей английского флота (3-дечных), вмещающих на 50 % больше десанта”.
Уже в начале 1852 года в Николаевском казенном адмиралтействе был заложен 1-й такой корабль, а 2 других решено было строить с подряда. Но главное затруднение было в проводке судов лиманом, а потому Корнилов направил все усилия на ускорение постройки Лазаревских доков и расширение Лазаревского адмиралтейства в Севастополе. В декабре 1852 года Корнилов был вызван князем Меншиковым в Санкт_Петербург для личного доклада Государю “извлечения из проекта действий против Босфора” покойного адмирала Лазарева и “записки о выгоднейшем времени к вооружению Черноморского флота”. Вместе с этим Корниловым были представлены Государю и все расчеты о перевоз, средствах Черноморского флота. Государь утвердил этот план, Дабы, “когда наступит время, немедля исполнить предприятие, ежели обстоятельства к тому понудят”.
Сопоставляя даты первых распоряжений о приведении войск 4 и 5 корпусов на военное положение (15 и 19 декабря) с датой доклада Корнилова Лазаревского проекта Босфорской экспедиции (17 декабря), нельзя не признать, что они были в прямой и непосредственной связи. Результатом доклада была собственноручная записка Государя от 7 января 1853 года о плане военных действий против Турции, руководящим началом которого была идея Босфорской экспедиции. Как сподвижник и ученик Лазарева, Корнилов должен был сказать и свое слово о возможности производства десантной экспедиции на Босфор при современной стратегической обстановке. И действительно, Владимир Корнилов был назначен в свиту князя Меншикова при отправлении его чрезвычайным послом к султану в начале 1853 года.
В результате ознакомления с состоянием обороны Константинополя он представил князю Меншикову свои соображения о десантной экспедиции, которые, к сожалению, до сего времени не найдены в архивах. Единственным следом этого момента осталось донесение Корнилова Великому Князю генерал-адмиралу Константину Николаевичу от 19 марта, отправленное им на другой день по прибытии в Николаев из Константинополя. Признавая невозможность высадки десанта у открытого берега мыса Килии, Корнилов рекомендует прорыв флота с десантом в Буюк-дере, но для успеха экспедиции требует сохранения ее в строжайшей тайне, вплоть до распускания слухов о приготовлении экспедиции в Бургас или Варну. При этом, останавливаясь на мысли об экспедиции на Бургас, он бегло приводит соображения о выгоде и меньшей рискованности операционного направления через Айдос на Константинополь.
В дальнейшем, в 1853—1854 годах вся деятельность Корнилова прошла под ближайшим руководством и направлением А. С. Меншикова, находившегося лично в Севастополе по званию командующего крымской армией и морскими силами Черного моря. Начав по возвращении из Константинополя с немедленной подготовки флота к военным действиям, Корнилов принимал ближайшее участие в приведении Севастополя в оборонительное состояние, руководил работами флота по возведению батарей для защиты входа на рейд и закончил все работы маневрами флота (прорыв на Севастопольский рейд).
С началом войны против Турции В.А. Корнилов беспрерывно сам на пароходах выходил в море для реконгцировок и обозрения турецкого побережья, а в сентябре 1853 года лично руководил амбаркацией 13-й пехотной дивизии на суда флота, перевозкой ее на Кавказ и высадкой на берег. Операция эта была произведена в 7-дневный срок. Она слишком поздно подтвердила, на что был способен флот, если бы ему своевременно была поставлена правильная (Лазаревская) задача.
В ноябре на пароходе-фрегате “Владимир” Корнилов участвовал во взятии турецкого парохода “Перваз-Бахри”, но к Синопскому бою опоздал. Со входом союзников в Черное море деятельность русского флота прекратилась; влиянием и властью Меншикова он весь 1854 год был прикован к Херсонесскому маяку, от которого не имел права удаляться. Мы не можем поставить этого Корнилову в вину — он сам был назначен на береговой пост заведующего обороной Северной стороны. В последний раз личность Корнилова блеснула для флота энергичным протестом против приказания затопить суда, отданного князем Меншиковым, но и тут он должен был подчиниться.
В сентябре 1854 года — последнем месяце жизни — Корнилов вложил все свои силы в подготовку Севастополя к отражению штурма. Когда союзные армии перешли на Южную сторону, Корнилов стал главой всей обороны Севастополя, так как Нахимов, начальник обороны Южной стороны, добровольно ему подчинился. С затоплением флота все средства и силы его (орудия и личный состав) были обращены на возведение новых батарей.
5 октября 1854 года, в день 1-й бомбардировки Севастополя, Корнилов был смертельно ранен на Малаховом кургане. Успех отражения этого штурма и неизбежность осады нельзя не приписать в значительной степени Корнилову. Сама смерть его в первый день общего штурма Севастополя после того, как он объехал всю оборонительную линию, была как бы заветом гарнизону, “Отстаивайте же Севастополь”, — были последние слова Корнилова всем сподвижникам.