Зотов Конон Никитич

Зотов Конон Никитич
Конон Никитич Зотов — контр-адмирал, брат Зотова Ивана Никитича, сын учителя и наставника Петра Великого, первый “навигатор” русского флота. Родился в 1690 году, первоначальное образование получил в Морском училище, из которого, по собственному желанию, в 1704 году был послан в Англию для усовершенствования в мореходстве.
В 1707 году Петр Великий был очень обрадован тем, что Зотов сам, по доброй воле, выразил желание служить на английских кораблях. Прочитав его письмо, в котором он просил разрешения на это у своего отца, Петр Великий выпил кубок венгерского за здоровье «первого охотника» на его любимое морское дело и собственноручно написал ему ответ. По возвращении в Россию в 1712 году Зотов поступил на службу; 15-го июня 1713 года был произведен в поручики и назначен на корабль “Эсперанс”, который под командою H. Синявина крейсировал в Финском заливе.
В скором времени, в январе 1715 году, Конон Никитич в чине капитан-лейтенанта был послан во Францию для собрания подробных сведений о состоянии тамошнего морского искусства и флота и о приискании людей искусных в устройстве шлюз. Живой и деятельный человек, Зотов интересовался не одним только флотом и адмиралтейством; в своих донесениях к государю он поднимает много новых вопросов, постоянно извиняясь за свои непрошеные советы. В одном из первых же писем из Парижа он указывает Петру, что ему необходимо иметь во Франции официального представителя со званием агента. Но совет Зотова был предупрежден Петром, который за несколько месяцев до этого письма назначил во Францию агентом Ивана Лефорта.
В другом письме Зотов обращает внимание Петра на то, что офицеры, служащие в адмиралтействе, как “приказные люди, повинны твердо знать юриспруденцию”, и советует послать во Францию для изучения этой науки несколько человек русских, “лучших латинистов”; только не из породных, замечает он, для того, что всегда породные презирают труды, хотя по пропорции их пород и именья должны также быть и в науке отменны перед прочими”. Конон Никитич рекомендовал также Петру меры Людовика Четырнадцатого (его политику), принятые для того, “чтобы государство обогатить и матросов расплодить”. Бывший король французский, заботясь о развитии торгового флота, объявил, что крупная торговля не роняет дворянской чести, сам посылал корабли с товарами и “ближним людям указал то же учинить”.
Зная о желании Петра завести торговые сношения с иностранными государствами, Зотов по собственной инициативе начал с 1716 года переговоры о заключении торгового трактата между Россией и Францией с маршалом дЭтре. Но в этом деле Конон Никитич пришлось встретить сильное противодействие в лице Лефорта, племянника знаменитого Лефорта, любимца Петровой молодости, хлопотавшего о составлении во Франции компании для торговли с Россией с большими для Франции привилегиями. Зотов же настаивал на пользе свободной торговли для каждого подданного обеих держав. Донося Петру о ходе дел, он послал ему список тех привилегий, которые просил Лефорт, отметив пункты, вредные, по его мнению; а кабинет-секретарю Макарову он писал, что если согласиться на устройство компании, которая домогается таких ужасных привилегий, то все государевы доходы пропадут. "Голландец, англичанин, русак, дьявол — все будут под именем этой компании торговать". Вместе с тем Зотов указывал Петру, что ему следует "учинить торговлю не только с Францией, но и с прочими", и обращал его внимание на торговлю с флорентийским городом Ливорно, "куда великое число российских товаров англичане и голландцы отвозят, яко юфть, икра паюсная, воск и прочая". На собственный страх вслед за тем Зотов начал с маршалом дЭтре беседу политического характера о женитьбе царевича Алексея на одной из французских принцесс. Сообщая Петру свои соображения о политическом значении родственной связи с французским домом, указывая, что с сею женитьбою швед был бы вовсе отрезан”, Зотов прежде всего обращал внимание Петра на ее важное культурное значение: придворные французской принцессы “могли бы ввести у нас в обычай учтивое обхождение, и государь чрез нее все науки мог бы привести в Россию”.
Конону Никитичу сделан был строгий выговор за самовольное вмешательство в политические комбинации, и он должен был ограничиться изучением морского дела на практике и из книг и исполнением комиссий по приглашению в Россию мануфактурных мастеров и морских офицеров, по определению русских гардемаринов во французскую службу, по приобретению “вылитых вещей, принадлежащих к фонтанам и каскадам, для плезирных домов” государя и тому подобное. Русские гардемарины, учившиеся во Франции, бедствовали так же, как и русские навигаторы в Лондоне, и доставляли Зотову много хлопот. Согласно его донесению, положение их было так ужасно, что “легче было бы видеть их смерть, нежели такую срамоту нашему отечеству, и лучше бы было их перебить, что поросят, нежели ими срамиться и их здесь с голоду морить”. — “Я от своей ревности”, писал он, “все, что имел при себе, им роздал: парик, кафтан, рубахи, башмаки и деньги, одним словом, себя разорил”.
По возвращении Зотова в отечество в 1719 году, он был произведен в капитаны 3-го ранга и зачислен в отряд Н. Синявина, вместе с которым принимал деятельное участие в сражении со шведскими военными судами между Готека-Сандо и Эвелем; в этом бою он взял в плен шведский фрегат, за что был произведен в капитаны 2-го ранга. В июле Зотов был командирован в Копенгаген, а оттуда послан парламентером от резидента князя Долгорукова к английскому адмиралу Норису, а по возвращении в Россию наблюдал за работами по укреплению Ревельской гавани. Вслед за тем (в 1720 г.) он был арестован за какое-то “дерзкое и непристойное доношение”; он объяснил этот арест интригами своей мачехи и Матвеева.
В начале 1721 года Зотов был назначен контролером в адмиралтейств-коллегию. Но не успев еще приступить к исполнению своих обязанностей, Конон Никитич с обычной своей живостью и дерзостью, узнав, что коллегия “пытает доброго человека за верность к царскому величеству” (Квашнина-Самарина), тотчас же потребовал отставки; “должность контролера есть такая, чтоб ему не допускать чинить против царского и царственного интересу”, доносил он одновременно государю и адмиралтейской коллегии, — а за оным страхом, что Самарина пытают, несмело может контролер препятствовать, но сквозь пальцы смотреть, а я лучше хочу на баталии умереть, нежели от кнута и от дыбы”. Зотов не получил однако отставки и некоторое время ревностно исполнял обязанности контролера.
Как знаток французских адмиралтейских порядков Зотов в конце 1721 года помогал Петру в составлении морских регламентов об управлении адмиралтейства, о должности адмиралтейской коллегии, о содержании портов и прочем. Важное значение получило письмо Зотова о генерал-ревизоре, написанное им в 1716 году из Парижа своему брату Василию и сделавшееся известным Петру: оно является одним из прямых источников знаменитого закона Петра о должности генерал-прокурора. Есть основание предполагать, что Зотовым был составлен и первоначальный проект редакций этого закона, существенным образом переработанный самим государем.
В 1726 году Зотов произведен был в капитаны 1-го ранга, командуя в Финском заливе кораблем “Пантелеймон-Виктория”, и в том же году участвовал в законодательных работах и составил “регламент адмиралтейского нижнего суда”. Затем до своей смерти, последовавшей 30 октября 1742 года (в Ораниенбауме), служил в адмиралтействе, занимая с 1732 года должность обер-экипажмейстера, а с 1740 года — генерал-экипажмейстера с чином контр-адмирала.
Перу Конона Никитича Зотова принадлежат следующие книги:
• ”Разговор у адмирала с капитаном о команде, или полное учение, как управлять кораблем во всякие разные случаи” (напечатано в 1724 году, перепечатано в 1816 году);
• ”Пополнение принадлежащее к званию зеймана”;
• ”Новые сигналы”;
• ”Чертежи о экзерцициях военного флота”;
• ”О погоне за неприятелем и о побеге от него” (1796 год).
Кроме того, он перевел с голландского языка лоцию пути в Балтийском, Северном и Белом морях, под названием “Светильник моряка”.